А.М. Сергиенко. Последний полёт «Ворона»

И вот наступило время возмездия

«Совершенно секретно, экземпляр №1. 27 августа 1943 года. Сталину И.В.

«Ворон», проживая постоянно в районе г. Берлина, периодически посещает города Псков, Смоленск, Минск, Борисов, Витебск, Житомир и др., где немцами организован отдел «Русского Комитета» и часть РОА*. В целях ликвидации «Ворона» НКГБ СССР проводит следующие мероприятия…»

Далее в документе, подписанном народным комиссаром государственной безопасности СССР В.Н. Меркуловым, приводятся сведения о проводимой в различных пунктах оккупированной территории страны работе НКГБ с целью ликвидации «Ворона» — главного изменника Родины генерала А.А. Власова. Именно «ликвидации». Тогда, в 1943 году, когда он развернул бурную деятельность по созданию в помощь фашистской Германии «Русской освободительной армии» (РОА)*, его надо было убрать и тем самым обезглавить это скопище предателей, поставивших себя в услужение самым лютым врагам Советского Союза.

Попытки ликвидировать Власова предпринимались и в дальнейшем, но постепенно от них отказались, ибо с приближением окончательного поражения фашистской Германии, а следовательно, и краха РОА, тайное уничтожение её главаря становилось делом слишком узким. Теперь Власов нужен был живым — для того, чтобы через судебный процесс вскрыть политическую сторону власовского движения.

«Взять живым главаря РОА*» — такова была задача НКГБ Украины. С этой целью сотрудники госбезопасности создали оперативную группу «Факел» под руководством полковника Я.А. Козлова, известного в Чехословакии под именем Богдана Петровича Богуна. Задача группы: совместно с чешскими партизанами разработать и осуществить план захвата главарей РОА* — Власова, Трухина, Малышко.

Доставка разведгруппы Богуна в Чехословакию осуществлялась экипажами 1-го гвардейского авиаполка Авиации дальнего действия (АДД) в течение нескольких дней. Операция завершилась 17 апреля 1945 года. Установив связь с местными партизанами, группа приступила к выполнению задания. И 7 мая им удалось пленить начальника штаба власовской армии Ф.И. Трухина. «Важную птицу» надо было доставить в Москву…

Восьмого мая, в день всеобщего ликования, вызванного окончанием войны, командир 1-го авиаполка Авиации дальнего действия В.П. Филин вызвал к себе Михаила Левина и Ивана Воеводова.

— Война кончилась, но не для всех. Ставлю боевую задачу: завтра утром берёте на борт представителя НКГБ полковника Сергеева и с ним десять автоматчиков, вылетаете в район Праги, садитесь вот здесь, на лесную поляну, забираете арестованного начальника штаба РОА* Трухина и возвращаетесь на свой аэродром. Хотя война и завершилась, но недобитого зверья ещё полно, поэтому используйте малые высоты и осмотрительностью в воздухе не пренебрегайте. В общем, возвращайтесь невредимыми.

Девятого мая утром экипаж и пассажиры прибыли на аэродром. Самолёт был уже «под парами». Провожали командир и начальник штаба авиаполка Д.А. Козенко. Он отозвал штурмана корабля в сторону:

— Ты, Ильич, под Прагу летал несколько раз, дорога, как говорится, наезженная, поэтому в штурманском плане полёт труда не составит. Но, знаешь что, посматривай побольше за воздухом. Это ведь ваш последний полёт, в общем, вы в полку закрываете войну.

Зелёная ракета позвала в самолёт. Представитель НКГБ занял место правого лётчика, автоматчики разместились в салоне. В 9.00 Ли-2 покинул аэродром Ясенки.

Признаков войны в небе не было. До чехословацкой столицы добрались благополучно, снизились до восьмидесяти метров, прошли над шоссе Прага — Пльзень. Оно забито отступающими немецкими частями. Помня наказ начальников, отошли в сторону. Через несколько минут Воеводов доложил:

— Площадка под нами.

— Да, но сигналов-то нет!

Стали совещаться с полковником Сергеевым.

— Что-то партизанам мешает нас принять. Надо идти в Прагу, она уже освобождена, — резюмировал представитель НКГБ.

Сделав ещё круг и убедившись, что их никто не ждёт, взяли курс на чехословацкую столицу. Далее — слово командиру корабля Михаилу Васильевичу Левину:

«В Праге нас никто не ожидал, так как заход туда не был предусмотрен заданием. Пришли на центральный аэродром и произвели посадку по выложенным посадочным знакам. На аэродроме масса людей, бронетранспортёры, автомашины, флаги СССР и Чехословакии. Кто-то в форме офицера чехословацкой армии флажком показал нам место, куда надо рулить. Представитель НКГБ говорит: «Командир, мы кому-то мешаем, давай отрулим вглубь аэродрома».

Мы так и поступили. Не успели винты моторов остановиться, как к самолёту подъехали несколько автомашин, из которых вышли военные и штатские люди. В одном из военных представитель НКГБ узнал генерала Рыбалко. Мы вышли из самолёта, и он доложил ему, кто мы и какую задачу выполняем. Тот сказал: «Вы испортили мне всю обедню. Мы встречаем бывшего чехословацкого президента Бенеша, а ваш Ли-2 приняли за его самолёт».

Рыбалко дал одному из генералов поручение оказать экипажу необходимую помощь по всем вопросам спецзадания. Нам выделили машину, на которой представитель НКГБ, я и штурман Воеводов убыли в штаб к танкистам. Там согласовали свои дальнейшие действия на завтрашний день, установили радиосвязь с группой Богуна, которая сообщила, что в связи с отступлением немцев из Праги партизаны не смогли подготовить площадку. Договорились: они привезут Трухина прямо на аэродром. Нас разместили в гостинице, остальные члены экипажа и автоматчики ночевали в самолёте.

Трухина привезли на аэродром утром. Руководил группой охраны Богун. Он и передал начальника штаба РОА* представителю НКГБ. День был солнечный. Под крылом самолёта постелили коврик, на котором Трухин ждал вылета. Он был в форме генерала РОА* — тёмно-серый френч с чёрным воротником, такого же цвета брюки с красными лампасами, сапоги. На левом рукаве нашивка с буквами «РОА»* по-немецки. Подстрижен под «ёжик», в волосах — седина. Выглядел подавленным, но на вопросы штурмана Воеводова отвечал достаточно чётко.

Получили разрешение на вылет. Трухина посадили на бочку из-под вина, покрытую ковриком. Автоматчики находились на откидных сиденьях. Группа Богуна осталась в Праге. Примерно в 12.30 произвели посадку на аэродроме Ясенки. Наш самолёт встречали начальство корпуса и дивизии, а также личный состав полка. Приблизительно в 16.00 из Москвы прибыл Си-47 второй дивизии особого назначения и, забрав Трухина, вылетел в Москву. Генерал Власов избежал встречи с разведчиками Богуна, он был позже захвачен танкистами».

Да, первым из руководства РОА* в Москву был доставлен бывший советский генерал-майор, изменник Родины Фёдор Иванович Трухин. Родился он в 1896 году в дворянской семье в городе Костроме. В Красной армии с 1918 года. Окончил академию им. М.В. Фрунзе и академию Генерального штаба. Перед войной занимал должность начальника оперативного отдела штаба Прибалтийского особого военного округа. Во время войны — начальник штаба Северо-Западного фронта. Беспартийный.

Попав в плен, он стал на путь сотрудничества с фашистами. Усердие генерала не осталось незамеченным: его признали «пригодным к использованию», а затем разрешили носить немецкие знаки различия. Довольно подробно о своей деятельности Трухин рассказал, отвечая на вопрос председателя суда: «В чём признаёте себя виновным?»

«Я признаю себя виновным перед Родиной, Советской властью, партией в том, что, сдавшись в плен, встал во главе борьбы с Советской властью, организовывал других, клеветал, вошёл в Трудовую партию, вошёл в союз «Новое поколение», и всё это в поисках путей борьбы с Советской властью.

Я